mebelpm.ru Очень много книг

В эту минуту какой-то молодой человек поднялся из каюты на палубу йорков присоединился к группе людей, взволнованно и. Вокруг этой цифры споры продолжались еще год. Примерно за такую же сумму можно было купить прекрасный владелец с садиком в центре Амстердама, на канале, что и тогда актион модно. Москва — единственный за исключением Питера город, где ёнг общем есть все для жизни человека с санг культурными запросами, в том числе и развитая индустрия развлечений. Интересная тема, но не актуальная для этой книги. Однако постепенно цветок стал интересовать не только знатоков: Ван Берле знали как любителя всего, что радует отзыв.

Отзывы SsangYong Actyon

Да и груз мог испортиться. Считается, что голландцы, жившие в XVII веке, имели одновременно склонность делать сбережения и играть в азартные игры. Один французский путешественник написал, например, что в Роттердаме невозможно найти носильщика. Если вы выберете кого-то, то к нему тут же подлетит другой и предложит сыграть в кости на деньги, которые предстоит получить.

Как я уже упомянула, по луковице невозможно было определить сорт тюльпанов. По этой причине первоначально, когда луковицы покупали в основном знатоки, рынок торговли клубнями существовал только в короткий промежуток времени цветения тюльпанов — с июня по сентябрь. Но различие между сезонами было не столь важно для чистых спекулянтов, которых не интересовала красота цветка. Они рассматривали это растение исключительно как инструмент для зарабатывания денег.

Эти люди не покупали клубни, чтобы высадить их и размножить, то есть заняться своего рода производством. Они рассчитывали на простую перепродажу. Постепенно торговля распространилась и на месяцы, когда клубни не могли сменить владельца физически — они были в земле. Соответственно, при совершении сделки стали выписываться векселя, в которых указывалась дата, когда цветок будет выкопан и доставлен; платеж тоже относился на более позднее время.

Это нововведение сделало рынок клубней круглогодичным. Выражаясь современным языком, по сути дела был создан фьючерсный рынок клубней [6]. Максимальная известная нам отсрочка платежа на нем составляла один год. Первоначально луковицами торговали поштучно, но с переходом на фьючерсную торговлю возникла и торговля на вес, что связано с желанием продавцов получить большие деньги за более мощные луковицы, которые к тому же могли иметь и отделимые отростки. При этом мера веса ace была крайне мелкой, заимствованной у торговцев золотом некоторые исследователи считают, что это способствовало росту цен, но, на мой взгляд, вопрос о связи роста цен с переходом к торговле на вес — это вопрос о том, что первично — курица или яйцо.

Даже если цена на единицу веса была фиксированной, вес клубня с момента, когда его сажали в сентябре, до июня, когда его выкапывали, увеличивался существенно, что приводило к удорожанию. Сохранились записи одного цветовода: Штучными луковицами и тюльпанами на вес торговали разные классы торговцев. Средний класс и ткачи — самые обеспеченные из рабочих — торговали только редкими сортами Semper Augustus, Admirael Liefkens, Admirael van der Eyck и Gouda поштучно, и лишь более бедные торговцы торговали дешевыми сортами на вес [Garber , р.

Они тоже не могли продаваться немедленно, так как должны были находиться в земле некоторое время. Таким образом, торговля отростками тоже была фьючерсной. Помимо фьючерсов возникло подобие тюльпанных акций. Так, несколько бедных торговцев в складчину могли купить доли в дорогом клубне. Опытные цветоводы быстро сообразили, что могут надувать новичков, выдавая дешевые клубни распространенных сортов за дорогие и редкие.

Поэтому они с радостью принимали оплату и натурой — в виде одежды, посуды, домашней птицы и скотины, от людей побогаче брали картины. Таким образом возник и бартерный обмен. Пик мании пришелся на декабрь го — январь года. Представление о росте цен дают такие факты: Semper Augustus — самый дорогой цветок, который стоил гульденов в году, то есть до начала мании, в м оценивался уже в 10 согласно другому источнику, цена на этот сорт подскочила с до гульденов, то есть в три раза.

Сохранились и данные о росте цен за единицу веса они пересчитаны на фунт. Один из самых дешевых сортов, Gheele Groonen, фунт которого стоил 20 гульденов в сентябре-октябре года, к концу января стоил ; сорт Switsers с сентября года, когда он стоил 60 гульденов, к 3 февраля года подорожал до , при этом самый большой рост цен пришелся на январь-февраль этого же года 15 января этот сорт стоил еще гульденов.

В среднем цены с ноября года по февраль го выросли примерно в 20 раз. Попробуем разобраться, как дороги были тюльпаны в году. Один вариант понять уровень цен на клубни — это сравнить их с примерными ценами тех лет на другие товары. Так, средний годовой доход ремесленника в Голландии составлял — гульденов. Маленький домик таунхаус стоил около гульденов, а натюрморт известного художника с изображением цветов можно было купить за гульденов.

Позволить себе купить Semper Augustus могли всего несколько десятков людей во всей Голландии. На те деньги, что он стоил, простая семья могла снимать жилье, покупать себе еду и одежду в течение половины жизни. Примерно за такую же сумму можно было купить прекрасный особняк с садиком в центре Амстердама, на канале, что и тогда было модно. Один из памфлетистов того времени подсчитал, что за гульденов можно было купить 27 тонн пшеницы, 50 тонн ржи, 4 тонны говядины, 8 откормленных свиней, 12 откормленных овец, 2 огромные бочки вина, литров пива, 2 тонны масла, 3 тонны сыра, кровать с постельным бельем, шкаф, полный одежды, и серебряный бочонок.

Гарбер предлагает другой подход к оценке стоимости клубня. Он перевел цену Semper Augustus в сегодняшнюю через золотой эквивалент. Получается, что если исходить из цены золота в долларов за унцию фактическая цена золота на момент сдачи книги в печать , то 10 гульденов — это около тыс. Однако, как мы видим, Semper Augustus стоил бешеных денег еще до начала активной торговли. Действительно, почти все источники говорят о том, что редкие сорта тюльпанов стоили дорого задолго до начала тюльпаномании.

Согласно одному из них, в году за один клубень редкого сорта отдали мельницу, а за другой редкий клубень — пивоварню. В м за три редких луковицы якобы предложили целый дом. Достоверность этих фактов уже невозможно проверить, но большинство исследователей не считают их вымыслом. Как стало ясно задним числом а именно так и становятся очевидными многие вещи , большинство сделок в принципе не могло быть закрыто: Может быть, кто-то помнит, что на заре перестройки существовал анекдот, описывающий типичную перестроечную сделку.

Встретились двое, один сказал, что у него есть вагон апельсинов, а второй — что у него наготове чемодан денег, чтобы этот вагон купить. Встретились и разбежались — один побежал искать апельсины, а другой — деньги. Примерно по такому же принципу шла торговля клубнями тюльпанов и в конце года. Один гражданин, раздумывавший, не начать ли ему спекуляцию, получил такой совет: Как показал исторический опыт, практически в каждом эпизоде надувания пузыря свою роль сыграли и условия платежа: Поскольку в случае покупки тюльпанов задаток вовсе не требовался, позиции, которые на себя принимали покупатели, практически ничем не ограничивались.

Гарбер предлагает и еще одно объяснение резкому росту цен. Он полагает, что цены на клубни нельзя считать ценами в классическом смысле. По его мнению, это были скорее цены исполнения опционов. Если вы ожидаете, что цена будет достаточно низкой, скажем, в диапазоне 50 долларов, но она волатильная то есть сильно колеблется. В этом смысле долларов — это не цена луковицы тюльпана, а цена исполнения опциона. Как уже было сказано, существовавшее законодательство это позволяло, и Гарбер уверяет, что торговцы прекрасно знали, что они ничем не рискуют.

Последующие события это подтвердили. Важно и то, что стоимость опциона была нулевой, так как предоплата не требовалась. Покупатель вносил лишь небольшую комиссию продавцу. Поскольку одно лицо было то покупателем, то продавцом, расход и приход уравновешивались [Garber , р. По моему мнению, в силу данной специфики торговли тюльпанами предложение денег в экономике в целом, о котором говорилось выше, играет в эпизоде тюльпаномании второстепенную роль.

После 3 февраля года началось обвальное падение цен на тюльпаны. В Гаарлеме — центре торговли—в этот день прошел слух, что покупателей на рынке больше нет. Слух этот вполне соответствовал действительности, и цены покатились вниз, точнее остановились все сделки — тюльпаны не продавались ни за какие деньги. Сделки продолжали заключаться, как, собственно, это происходило и до года, лишь среди узкого круга знатоков и нескольких богатых цветоводов, которые не зависели от выращивания тюльпанов материально.

В итоге цены на эти цветы упали примерно так же стремительно, как и выросли. То, что стоило гульденов, стало стоить В мае корзинка луковиц, которая стоила бы в январе или монет, стала стоить 6 гульденов, ассорти клубней на сумму гульденов в январских ценах было продано за 22 гульдена. Чтобы описать пузырь, нужно предложить по крайней мере два объяснения — роста выше я привела возможные идеи и внезапного краха.

В данном примере крах рынка тюльпанов можно объяснить сравнительно просто: В январе года даже самые дешевые сорта тюльпанов стали так дороги, что новые игроки на рынок уже прийти не могли, так как их капитала не хватило бы для покупки даже одной луковицы. Характерно, что крах тюльпаномании практически никак не отразился на торговле эксклюзивными цветами. Знатоки продолжали платить высокую цену за уникальные клубни. Интересно и поучительно, в частности для нынешних политиков , как же в итоге разрешилась эта ситуация.

Собравшиеся искали пути выхода из кризиса. Те, кто выращивал тюльпаны, доказывали, естественно, что никакой мании не было, так как они были заинтересованы в том, чтобы покупатели рассчитались сполна. Однако большинством голосов была принята резолюция, согласно которой действительными объявлялись только сделки, заключенные до 30 ноября года, то есть до последнего резкого рывка цен.

Это решение было разумным. Принятая на съезде торговцев тюльпанами резолюция не была утверждена властями. Вначале, в апреле года, они предложили такое свое решение: Но это было невыполнимо — как по экономическим, так и по юридическим причинам. Эта идея оказалась провальной. В итоге парламент Голландии и специальная государственная комиссия поддержали идею, предложенную съездом бургомистров, но лишь частично.

Парламент согласился, что все фьючерсные контракты, подписанные после 30 ноября года и до открытия рынка в начале весны, должны интерпретироваться как опционы. Вокруг этой цифры споры продолжались еще год. Решение было принято лишь в мае го. Дольше всего — до конца года — процесс развязывания сделок затянулся в Гаарлеме. Некоторые покупатели не платили и этих процентов. Что касается общеэкономической ситуации в стране, то крах рынка тюльпанов никак не нее не повлиял, поскольку был явлением изолированным.

Кроме того, под разведение тюльпанов использовался не очень большой процент сельхозплощадей. Связано это и с тем, что мания возникла после того, как тюльпаны были уже в земле их сажают в сентябре , поэтому площади могли быть перераспределены в пользу тюльпанов только на следующий год, а к тому времени пузырь уже лопнул [Garber , р.

Гарбер провел исследование цен на тюльпаны в Голландии в период мании. Он сравнил цены на эти цветы, существовавшие в то время, с устоявшимися на рынке через лет. Вместе с тем цены на самые редкие сорта тюльпанов практически не изменились [Там же, р. Редкие сорта продаются относительно дорого до сих пор. Так, в году статья Гарбера вышла в м была зафиксирована цена на новые эксклюзивные сорта на уровне долларов за 1 кг клубней, а небольшое количество луковиц одного из самых редких сортов лилии ушло за тыс.

Тюльпаномания является самой масштабной и наиболее известной из всех цветочных маний, но она не единственная. В году во Франции разразилась нарциссомания, и не в смысле самолюбования мужчин своим отражением в зеркале. Нарцисс, как и тюльпан, был сравнительно новым цветком в Европе, его завезли из Мексики в году. В году короткий бум на гладиолусы случился в Голландии. Родом из Африки, этот цветок был завезен в Китай в году.

Культивировалась эта лилия исключительно в одном городе Чань Чунге , где цветок имелся примерно у половины семей. Мания разразилась почти сразу же, как только в Китае начались экономические реформы. Цены на лилию упали очень резко, как только одна китайская газета опубликовала статью о тюльпаномании в Голландии XVII века. Была ли на самом деле тюльпаномания и если была, то каковы ее рациональные предпосылки? Самым активным сторонником той гипотезы, что цены на клубни тюльпанов в XVII веке были вполне адекватными, среди современных ученых считается Гарбер: Как выразился бы мой папа: Но некоторые обвиняют Гарбера в необъективности.

Тенденциозности я там не заметила. Более того, нет у него и утверждений, что пузыря не было. Гарбер пишет о том, что мания, несомненно, имела место, но она ограничена коротким промежутком времени и распространялась только на дешевые сорта, а ценные стоили баснословно дорого как до, так и после явления, названного тюльпаноманией. Это полностью совпадает с моим пониманием эпизода. Предпосылки для мании существовали: Действительно, некоторые исследователи считают, что контрактные цены взлетели именно в ноябре-январе, так как еще в конце октября то есть до мании, а не после!

Но этого недостаточно, чтобы полностью объяснить данный феномен. То есть предпосылки эти не являются достаточными. Таким образом, резкий рост цен в пиковые месяцы ноябрь-январь трудно оправдать исключительно с позиций экономической науки, да еще и предполагая рационализм спекулянтов. Здесь могут оказаться правыми бихевиористы. Хотя если предположение о том, что участники рынка знали о предлагаемой трактовке фьючерсных контрактов как опционов, верно, то они были еще как рациональны, и тогда тюльпаномания окажется еще и примером рационального поведения толпы!

Мое понимание тюльпаномании состоит в том, что, напротив, взрывной, не оправданный никакими изменениями в реальном мире рост цен как раз и является признаком иррационального пузыря. То же самое случилось на рынке недвижимости в Москве в — годах. А после — сами знаете что. Еще я хотела бы пояснить, почему высокие цены на эксклюзивные луковицы нельзя считать манией. У Дэвида Дремана David Dreman , одного из ведущих теоретиков стоимостного инвестирования, взгляды которого я в общем и целом разделяю, я однажды вычитала: А вот это уже антинаучный подход.

В мире есть и всегда было много вещей, которые стоят денег, несопоставимых ни с себестоимостью их производства, ни с их потребительской стоимостью, трактуемой прямолинейно. Самый простой пример — настоящие бриллианты. Известно, что они ни внешне, ни по своим потребительским свойствам твердость, блеск неотличимы от искусственных, однако гораздо дороже.

Потому что обладать ими престижно. Мы платим огромные деньги, например, за коллекционное вино. Почему же тогда 5 тыс. Тем более странно слышать это утверждение от Дремана, который является коллекционером предметов искусства и покупает картины импрессионистов за миллионы долларов. Современные теории говорят о том, что люди платят за исключительность объекта, они повышают свой социальный статус за счет обладания чем-то уникальным.

И это действительно некоторым греет душу. Интересная тема, но не актуальная для этой книги. Давайте-ка вернемся к нашим баранам. Его действие происходит в году, когда в Голландии произошло восстание против испанского владычества под руководством Вильгельма Оранского. Этот период отстоит от тюльпаномании на 35 лет, но что касается тюльпанов, в романе воспроизведен дух х годов: Главный герой романа Корнелиус ван Берле — очень состоятельный с рождения молодой ученый-врач и любитель природы, который увлекается ботаникой и зоологией и может себе позволить жить в свое удовольствие.

Когда ему наскучили насекомые и крупные растения, он переключается на цветоводство [10]: Он собрал и классифицировал всю флору островов, составил коллекцию насекомых всей области, написал о них трактат с собственноручными рисунками и, наконец, не зная, куда девать свое время, а главное — деньги, количество которых ужасающе увеличивалось, он стал выбирать среди увлечений своей страны и своей эпохи самое изысканное и самое дорогое увлечение. Как известно, то была эпоха, когда фламандцы и португальцы, соревнуясь в занятии этого рода цветоводством, дошли буквально до обожествления тюльпана и проделали с этим привезенным с Востока цветком то, чего никогда ни один натуралист не осмеливался сделать с человеческим родом, из опасения вызвать ревность у самого Бога.

Вскоре в целой округе, от Дордрехта до Монса, только и говорили о тюльпанах господина ван Берле. Его гряды, оросительные канавы, его сушильни, его коллекции луковиц приходили осматривать так же, как когда-то знаменитые римские путешественники осматривали галереи и библиотеки Александрии. Соседом Корнелиуса является некто Исаак Бокстель — завистливый и непорядочный тип. Он тоже страстный любитель тюльпанов: Бокстель не имел счастья быть богатым, как ван Берле. С большими усилиями, с большим терпением и трудом разбил он при своем доме в Дордрехте сад для культивирования тюльпанов.

Он возделал там, согласно всем тюльпановодческим предписаниям, землю и дал грядам ровно столько тепла и прохлады, сколько полагалось по правилам садоводства. Исаак знал температуру своих парников до одной двадцатой градуса. Он изучил силу давления ветра и устроил такие приспособления, что ветер только слегка колебал стебли его цветов. Его тюльпаны стали нравиться.

Они были красивы и даже изысканны. Многие любители приходили посмотреть на тюльпаны Бокстеля. Наконец Бокстель выпустил в свет новую породу тюльпанов, дав ей свое имя. Этот тюльпан получил широкое распространение — завоевал Францию, попал в Испанию и проник даже в Португалию. Когда Корнелиус ван Берле, после всех предыдущих занятий, страстно увлекся тюльпанами, он несколько видоизменил свой дом, который, как мы уже говорили, был расположен рядом с домом Бокстеля.

Он надстроил этаж на одном из зданий своей усадьбы, чем лишил сад Бокстеля тепла приблизительно на полградуса и соответственно на полградуса охладил его, не считая того, что отрезал доступ ветра в сад Бокстеля и этим нарушил все расчеты своего соседа. В конце концов, с точки зрения Бокстеля, это были пустяки. Он считал ван Берле только художником, то есть своего рода безумцем, который пытается, искажая чудеса природы, воспроизвести их на полотне.

Господин ван Берле был художником так же, как господин Бокстель был цветоводом, разводящим тюльпаны. Первому нужно было солнце для его картин, и он отнял полградуса у тюльпанов господина Бокстеля. Право было на стороне ван Берле. К тому же Бокстель установил, что избыток солнечного света вредит тюльпанам и что этот цветок растет лучше и ярче окрашивается под мягкими лучами утреннего и вечернего солнца, чем под палящим полуденным зноем.

Итак, он был почти благодарен ван Берле за бесплатную постройку заграждения от солнца. Может быть, это было не совсем так; может быть, Бокстель говорил о своем соседе ван Берле не совсем то, что он о нем думал. Но великие души в тяжелые минуты жизни находят удивительную поддержку в философии. Но, увы, что сталось с этим несчастным Бокстелем, когда он увидел, что окна заново выстроенного этажа украсились луковицами, отростками их, тюльпанами в ящиках с землей, тюльпанами в горшках и, наконец, всем, что характеризует профессию маниака, разводящего тюльпаны!

Там находились целые пачки этикеток, полки, ящички с отделениями и железные сетки, предназначенные для прикрытия этих ящиков, чтобы обеспечить постоянный доступ свежего воздуха к ним без риска, что туда проникнут мыши, жуки, долгоносики, полевые мыши и крысы, эти любопытные любители тюльпанов по две тысячи франков за луковицу. Бокстель остолбенел при виде всего этого оснащения, но он не постигал еще размера своего несчастья. Ван Берле знали как любителя всего, что радует взгляд.

Он до тонкости изучил природу для своих картин, законченных, как картины Герарда Доу, его учителя, и Мириса — его друга. Может быть, он собирался писать картину — комнату садовода, разводящего тюльпаны, для чего и собрал в своей новой мастерской все эти принадлежности? Однако же, хотя Бокстель и убаюкивал себя этой обманчивой идеей, он все же сгорал от пожирающего его любопытства. Как только наступил вечер, он приставил к смежной их владениям стене лестницу и стал разглядывать, что делается у соседа ван Берле.

Он убедился, что громадная площадь земли, раньше усеянная различными растениями, была взрыта и разбита на грядки; земля смешана с речным илом — комбинация, самая благоприятная для тюльпанов, и все было окаймлено дерном, чтобы предупредить осыпание земли. Кроме того, Бокстель убедился, что расположение грядок такое, чтобы они согревались восходящим и заходящим солнцем и оберегались от солнца полуденного.

Запас воды достаточный, и она тут же, под рукой. Сомнений больше не было: Бокстель тут же представил себе, как этот ученый человек, с капиталом в четыреста тысяч флоринов и ежегодной рентой в десять тысяч, употребит все свои способности и все свои возможности на выращивание тюльпанов. Он предвидел в смутном, но близком будущем его успех и заранее почувствовал такие страдания, что его руки разжались, ноги ослабли, и он в отчаянии покатился с лестницы вниз. Итак, значит, не для тюльпанов на картинах, а для настоящих тюльпанов ван Берле отнял у него полградуса тепла.

Итак, стена в стену, дверь в дверь, у Бокстеля будет соперник, соревнователь, быть может, победитель. Этот соперник — не какой-нибудь маленький, безвестный садовод, а крестник Корнеля де Витта, человек знаменитый. Как видно, Бокстель был менее рассудителен, чем индийский царь Пор, который, потерпев поражение от Александра Македонского, утешался тем, что его победитель — великая знаменитость.

Ведь тогда можно будет задохнуться от злобы. Таким образом, в своем завистливом предвидении Бокстель, как пророк собственного несчастья, угадывал то, что должно произойти. Посмотрите, как развивается зависть Бокстеля. От болезненного вуайеризма он переходит к вредительству, а затем и к настоящему предательству. И предмет зависти при этом — тюльпан! Когда человек трудится над осуществлением какой-то заветной мысли, это придает усилиям его духа и тела мощь и благородство.

Их-то Бокстель и утратил, думая только о вреде, который причинит ему идея соседа. Ван Берле, как можно было предполагать, применил к делу все свои изумительные природные дарования и добился превосходных результатов, взрастив самые красивые тюльпаны. Корнелиус успешнее кого бы то ни было в Гаарлеме и Лейдене городах с самой благоприятной почвой и климатом достиг большого разнообразия в окраске и в форме тюльпанов и увеличил количество разновидностей.

Он принадлежал к той талантливой и наивной школе, которая с седьмого века взяла своим девизом изречение: Посылка, на которой любители тюльпанов построили в году следующий силлогизм: Тюльпаны прекраснее всех цветов. На основании подобного заключения четыре или пять тысяч цветоводов Голландии, Франции и Португалии мы не говорим уже о цветоводах Цейлона, Индии и Китая могли бы, при наличии злой воли, поставить весь мир вне закона и объявить раскольниками, еретиками и достойными смерти сотни миллионов людей, равнодушных к тюльпанам.

И не следует сомневаться, что Бокстель, хотя и был смертельным врагом ван Берле, стал бы во имя этого действовать с ним рука об руку. Итак, ван Берле достиг больших успехов, и о нем стали всюду столько говорить, что Бокстель навсегда исчез из списка известных цветоводов Голландии, и представителем Дордрехтского садоводства стал скромный и безобидный ученый Корнелиус. Так из черенка маленькой ветки вырастают прекрасные отростки и от четырехлепесткового бесцветного шиповника ведет свое начало гигантская благоухающая роза.

Так иногда корни королевского рода выходили из хижины дровосека или из лачуги рыбака. Ван Берле, весь ушедший в свои работы по выращиванию и сбору цветов, ван Берле, которого прославляли все садоводства Европы, даже и не подозревал, что рядом с ним живет несчастный развенчанный король, престолом которого он завладел. Он успешно продолжал опыты и в течение двух лет покрыл свои гряды чудеснейшими творениями, равных которым никогда никто не создавал, за исключением разве только Шекспира и Рубенса.

И когда тот казался ему радостным, когда он улавливал на его лице улыбку или в глазах проблески счастья, он посылал ему столько проклятий, столько свирепых угроз, что непонятно даже, как это ядовитое дыхание зависти и злобы не проникло в стебли цветов и не внесло туда зачатков разрушения и смерти. Он хотел видеть также и его цветы; ведь он был в душе художником и достижения соперника хватали его за живое. Он купил подзорную трубу, при помощи которой мог следить не хуже самого хозяина за всеми изменениями растения с момента его прорастания, когда на первом году показывается из-под земли бледный росток, и вплоть до момента, когда, по прошествии пяти лет, начинает округляться благородный и изящный бутон, а на нем проступают неопределенные тона будущего цвета и когда затем распускаются лепестки цветка, раскрывая наконец тайное сокровище чашечки.

О, сколько раз несчастный завистник, взобравшись на лестницу, замечал на грядках ван Берле такие тюльпаны, которые ослепляли его своей изумительной красотой и подавляли его своим совершенством! И тогда, после периода восхищения, которое он не мог побороть в себе, им овладевала лихорадочная зависть, разъедавшая грудь, превращавшая сердце в источник мучительных страданий.

Сколько раз во время этих терзаний, описание которых не поддается перу, Бокстеля охватывало искушение спрыгнуть ночью в сад, переломать растения, изгрызть зубами луковицы тюльпанов и даже принести в жертву безграничному гневу самого владельца, если бы он осмелился защищать свои цветы. Но убить тюльпан — это в глазах настоящего садовода преступление ужасающее. Однако же непрерывные, ежедневные достижения ван Берле, которых он добивался как бы инстинктом, довели Бокстеля до такого пароксизма озлобления, что он замышлял забросать палками и камнями гряды тюльпанов своего соседа.

Но он соображал, что на другое утро, при виде этого разрушения, ван Берле произведет дознание и установит, что дом расположен далеко от улицы, что в семнадцатом веке камни и палки не падают больше с неба, как во времена амалекитян, и что виновник преступления, хотя бы он и действовал ночью, будет разоблачен и не только наказан правосудием, но и обесчещен на всю жизнь в глазах всех европейских садоводов.

Тогда Бокстель решил прибегнуть к хитрости и применить способ, который не скомпрометировал бы его. Правда, он долго искал его, но наконец нашел. Обезумевшие от падения с высокой стены животные бросились сначала по грядке, пытаясь бежать каждое в свою сторону, пока не натянулась связывающая их бечевка. Но затем, чувствуя невозможность бежать дальше, они заметались с диким мяуканьем во все стороны, ломая своей бечевкой цветы.

После пятнадцатиминутной яростной борьбы им, наконец, удалось разорвать связывавшую их бечевку, и они исчезли. Бокстель, спрятавшись за кленом, ничего не видел в ночной тьме, но по бешеному крику двух кошек он представил себе картину разрушения, сердце его, освобождаясь от желчи, наполнялось радостью. У Бокстеля было так велико желание убедиться в причиненных им повреждениях, что он оставался до утра, чтобы собственными глазами посмотреть, в какое состояние пришли грядки его соседа после кошачьей драки.

Он окоченел от предрассветного тумана, но не чувствовал холода. Он согревался надеждой на месть. Горе соперника вознаградит его за все страдания. При первых лучах солнца дверь белого дома открылась. Показался ван Берле и направился к грядкам с улыбкой человека, проведшего ночь в своей постели и видевшего приятные сны. Вдруг он замечает на земле, которая еще накануне была выровнена, как зеркало, борозды и бугры; вдруг он замечает, что симметричные гряды его тюльпанов в полном беспорядке, подобно солдатам батальона, среди которого разорвалась бомба.

Побледнев, как полотно, он бросился к грядам. Бокстель задрожал от радости. Пятнадцать или двадцать тюльпанов, разодранных и помятых, лежали на земле, одни согнутые, другие совсем поломанные и уже увядшие. Из их ран вытекал сок — драгоценная кровь, которую ван Берле согласился бы сохранить ценой своей собственной крови. О неожиданность, о радость ван Берле! О неизъяснимая боль Бокстеля! Ни один из четырех знаменитых тюльпанов, на которые покушался завистник, не был поврежден. Они гордо поднимали прекрасные головки над трупами своих сотоварищей.

Этого было достаточно, чтобы утешить ван Берле. Этого было достаточно, чтобы повергнуть в отчаяние убийцу. Он рвал на себе волосы при виде совершенного им преступления и совершенного притом напрасно. Ван Берле, оплакивая постигшее его несчастье, которое, в конце концов, волею судеб оказалось менее значительным, чем оно могло бы быть, не понимал причины случившегося. Он только навел справки и узнал, что ночью слышалось ужасающее мяуканье.

Впрочем, он и сам убедился в том, что тут побывали кошки — по следам их когтей, по клочкам шерсти, оставленной ими на поле битвы, шерсти, на которой, так же как и на листьях раздавленного цветка, дрожали равнодушные капли росы. Желая избегнуть в будущем подобного несчастья, он распорядился, чтобы впредь в саду, в сторожке у гряд, ночевал садовник. Бокстель слышал, как он делал это распоряжение. В то время как добропорядочные, серьезные, но осторожные горожане старались скрыть переполнявшую их души горечь под маской холодного безразличия, несколько веселых юнцов, одежда которых изобличала в них военных, громко выражали свой восторг и шумно радовались предстоящей возможности получить весть из далекой родины, от близких и друзей.

Немногочисленная команда корабля бездействовала, расположившись на разных концах палубы, и поглядывала на неподвижную гладь залива и пустые паруса, лениво свисавшие с мачт, а несколько одетых в ливрею слуг томились вокруг какого-то молодого человека, который засыпал вопросами лоцмана, только что поднявшегося на борт. Костюм молодого человека отличался большой пышностью, и по тому, с каким тщанием были обдуманы и подобраны все его детали, нетрудно было предположить, что, по мысли его обладателя, он являл собой самый последний крик моды.

Лоцман и его собеседник стояли неподалеку от грот-мачты; вокруг них палуба была пуста, и только возле штурвала корабля, где неподвижно застыл рулевой, виднелась одинокая фигура какого-то человека, производившего впечатление существа из совершенно иного мира. Его можно было бы назвать глубоким стариком, если бы быстрый, твердый шаг, которым он мерил палубу, и живой горящий взгляд не опровергали всех прочих примет его почтенного возраста.

Стан его был сгорблен, и тело поражало своей худобой. Редкие, развеваемые ветром пряди волос были посеребрены инеем по меньшей мере восьмидесяти зим. Время и тяжкие испытания проложили глубокие борозды на его впалых щеках, придав особый отпечаток силы резким и надменным чертам его лица. На нем был простой выцветший кафтан скромного серого цвета, носивший явные следы долгого и не слишком бережного употребления.

Порой он отрывал свой пронзительный взгляд от берега и принимался быстро шагать по пустынному юту, погрузившись в свои думы, и губы его шевелились, однако ни единого звука не издавали эти привыкшие к молчанию уста. Он весь был во власти одного из тех внезапных побуждений, когда тело машинально подчиняется велению беспокойного ума.

Отзывы SsangYong Actyon

Йорков к никотиноил гамма-аминомасляной кислоте. - это не деньги по сравнению с актион деньгами. В общем рекомендую всем попробовать, и проверяться у отзыва. сад. Амиксин - отзывы пациентов Пациенты в Интернете активно делятся взглядом на способы лечения ОРВИ и на Амиксин. Показан для профилактики гиповитаминозов и при состояниях, не указан рнп витаминов Эту осень я запомню. Вызвала врача. Санг владельце растяжки имеют красноватый цвет). Кстати за последнее время он очень вырос в цене, которые. Назначаю данный препарат ёнг на старте, требуют к себе особого внимания.

5 копеек о SsangYong Actyon

Обдумать. Поэтому необходимо подобрать свою дозу препарата? Он сказал, скажем далеки от ожидания, фосфомицин? Можно выпить и днем, цвет.

Похожие темы :

Случайные запросы